Путёвка в Польшу

Работал я и в Вагае, вообще в начале моей трудовой деятельности после службы в армии была такая полоса, далеко от родных, больных и старых, я уехать не мог и после армии за семь лет сменил семь мест работы, пока не устроился основательно. Как да почему, это мало  кому  интересно, работал я на  комбикормовом  заводе и там одной  нашей  работнице предоставили возможность поехать по туристической путевке в Польшу. Для жителей провинциального поселка, хоть и не такого уж глухого, все-таки он стоял на железной дороге, в то время это было явлением, занимающем умы.

Лиду и ее соседей по поездке, живших в разных местах юга области, пригласили сначала в Тюмень, где несколько часов воспитывали и инструктировали. Сослуживцы спрашивали Лиду, что им там толкали. Лида охотно отвечала – высоко нести звание советского человека, быть рупором и пропагандистом нашего образа жизни, Польша никогда не была социалистической в нашем понимании, и тому подобный бред. Их обязывали так же хорошо одеться, иметь сменный костюм, приличную косметику, прическу, в общем устроить показуху, ну это и на Западе делается, хотя на этот счет у них проще.

Лида уехала и вернулась недели через две. Впечатлений у ней набралось целая куча. Если выжать из ее рассказов основное, то суть такова:

— Приехали мы сначала в Москву, там нас было еще больше, ехали и из соседних областей, только тоже сибирских, из Омской, Новосибирской, Томской, еще каких-то, набралось человек около сотни, как раз на один плацкартный вагон. Там еще какой-то деятель воспитывал нас, говорил, что каждый шаг советского  человека за рубежом – это  политика и тому подобную муру.

Ну ладно, это все семечки. Границу переезжали через Брест, там увидели первых поляков, пограничников с собаками. Они ходили, щупали наши сумки, это нам не понравилось.

Приехали в Варшаву, большой город, суетливый, там нас встречали, из посольства представитель и ихний комитет по встрече, из общества советско-польской дружбы, по нашему хорошо говорят. А дело уже было ближе к вечеру, повезли нас в гостиницу. Гостиница вроде нашей колхозной, по четыре человека в номере. Мне-то и другим таким же такое до лампочки, а некоторые фифы скрипели, отдельными номерами интересовались. Я забыла сказать,что в нашей группе почти одни только женщины были, мужиков всего с десяток. Они переночевали здесь только первую ночь, а потом их куда-то перевели и до отъезда мы их не видели.

Возили и водили нас по разным местам, и где королей ихних на царство сажали, и концлагерь знаменитый посещали, в музеях были и на концерте ихней известной певицы, та да-же по нашим заявкам русские песни пела.

Старались, хотя и не очень получалось, создать нам ну не то уж чтобы атмосферу праздника, а уважения и понимания, но плохо получалось. Не любят там русских, вся атмосфера какая-то недоброжелательная и это чувствовалось постоянно, невзирая на все усилия переводчиков, других официальных представителей, кажется, да это, скорее всего, так и есть, весь народ там такой. Но почему? Я, например, всегда уважительно относилась к Польше, знаю и писателей ихних и композиторов. И среди знакомых, и везде, чувствовала я, что отношение наших к полякам и Польше  нормальное, можно сказать, даже выше среднего. А под конец такая  обстановка просто угнетала.

В один из дней  привезли  нас в какой-то монастырь  старинный, рассказали  его трагическую историю, в две кельи заходили, источник во дворе со святой водой посмотрели. Вышли оттуда, а за воротами лавочка и там торгуют поделками, которые монахини этого монастыря изготовляют, крестики, камешки, вышивки, рукоделье. Понравился мне один платочек, я поинтересовалась, сколько он стоит, взяла  в руки посмотреть. Она что-то спросила, я повернулась к переводчице. — Она спрашивает, откуда вы. Что я могу сказать, адрес, где родилась или где живу? Я и ответила, — я, мол, из Советского Союза, и даже вроде с какой-то гордостью.

Никак я такого не ожидала. Она этот платочек из рук у меня выхватила, смотрит с ужасом и даже головой замотала, а я уж злотые, деньги ихние, из кармана вытащила. А вокруг все так и вытаращились, и наши, и поляков там целая куча. Что делать в таком случае? Положила я деньги в карман, нагнулась к этой торговке, пальцем над ухом покрутила да еще  присвистнула  несколько раз. — Так ее, суку, — это одна наша сказала. Переводчица забеспокоилась и увела нас от этого места.