Долголетие и здоровье

Эта тема особенно интересна каждому. Очень многие люди в разных местах, во все времена высказывали свои соображения по этому поводу и я сейчас приступаю к  этой теме с некоторым трепетом.

Люди по природе своей стремятся жить долго и без болезней. Впрочем, слово «стремятся» здесь не вполне уместно. Наоборот, подавляющее большинство людей укорачивает свой возможный жизненный срок разными способами. Они известны – курение, неумеренное потребление горячительных напитков, разных наркотиков и вообще нездоровый образ жизни. В данном случае лучше употребить слово  «хотят». Но хотеть, как говорится, не вредно и мало кому удается прожить без болезней сто, семьдесят и даже сорок лет.

Официальный рекорд долголетия принадлежит француженке Жанне Кальман и составляет 122 года и 164 дня. Годы ее жизни 1875-1997. Это возраст документально подтвержденный, для таких случаев даже придумали термин «верифицированный». Известны сведения о людях, проживших гораздо дольше, но во время их рождения не существовало органов учета, уходили со временем свидетели и тогдашние долгожители имели возможность проявлять кокетство наоборот, то есть приписывать себе лишние годы. Я всегда интересовался подобными фактами, кое-что, будучи старшеклассником, заносил в записную книжку. Сейчас у меня ее нет, но сведения оттуда я помню почти все.

Когда я учился в школе, в средних классах, в Азербайджане, в знаменитом Лерикском районе, было два долгожителя. Про одного из них, Махмуда Айвазова (или Эйвазова) было известно, что родился он в 1808 году, а скончался в 1960. После этого стал известен Ширали Муслимов, его данные ещё более впечатляющи – 1805 — 1973.

А теперь о тех данных, что я вписывал в книжечку.  По сути это маленькие рассказики.

В 80х годах ХIХ столетия английские путешественники пересекали полупустынную местность где-то на юге Индии. Они ехали в запряженных лошадьми повозках и встретили на пути одинокого странника. Один из англичан, ставший позднее известным на родине писателем, побеседовал с ним. Его поразила внешность того индуса. «Это был человек, обожженный солнцем почти дочерна. Мудрость веков сквозила из его глаз. Кожа на лице напоминала древесную кору, до того она задубела. Он был участником многих событий, знал подробности полуторастолетней давности. И шел он через пустыню всего лишь с раздвоенной на конце палкой», — вспоминал тот писатель. По его прикидкам, было этому индусу на тот момент лет около 170.

Другой писатель жил в Турции. Детство его прошло в маленьком городке. Тесно заселенный деревянный двухэтажный дом без удобств, что-то вроде наших коммуналок. Мальчиком из окна второго этажа писатель этот видел маленькую халупку в углу двора, там обитала до того согбенная старушка,что походила на горбатую. Она сновала по двору, оказывала соседям разные мелкие услуги и жила за счет этого. Ее жалели, подкармливали, давали поношенное тряпье, в общем, старушка существовала.

Мальчик вырос, уехал в столицу, выучился, помотался по свету, воевал, стал писателем. Прошло несколько десятков лет, когда судьба забросила его в тот же городок. Ни родных, ни знакомых там у него не осталось, только дом, покосившийся и обветшавший, стоял на том же месте. В приступе ностальгии писатель зашел в дом, попросился в комнату, где он когда-то жил, подошел к окну и остолбенел. По ограде передвигалась все та же старушка, и на вид она была точно такой же. Писатель спустился к ней, заговорил, она помнила его родителей и его самого. Он принял участие в ее судьбе, куда-то определил, в общем хеппи-энд.

Эта старушка могла иметь возраст и не такой уж большой. Ей, скрюченной инвалидке, могло быть лет сорок, мальчику она казалась старухой, и приехал он туда спустя те же сорок лет, побольше, до сотни далеко. Пусть даже еще на 40 лет больше, это не рекорд.

В Англии чудом долголетия считается некий Томас Парр. Жил он на рубеже современности и средневековья. Про него известно,что он принимал пищу, от которой отвернулись бы даже некоторые животные. Его рацион составляли черствый хлеб, прогорклый сыр, скисшее молоко и сыворотка, залежалые яйца. Тем  не  менее он прожил 152 года, 9 месяцев и еще несколько дней. Он мог еще изрядно прожить, но про него узнали во дворце. Этот Томас пережил 12  королей, прославился этим и был  приглашен в ставший для него роковым дворец. Все бывшие там восторгались долгожителем и умер он от обжорства и пьянства. Уильям Гарвей, известный в то время врач, даже в наше время он считается одним из основателей современной физиологии и эмбриологии, так  вот, этот врач при вскрытии не обнаружил хоть сколько-нибудь по настоящему серьезных старческих изменений. Уильям Гарвей и сам прожил очень долгую жизнь (1548 – 1657).

В листке календаря за 1960 й или где-то соседний год была заметка о скончавшемся не то в Бразилии, не то в Аргентине субъекте в возрасте 208 лет и кое-что о нем.

Жила будто бы в Ишиме после войны старушка, ей родители рассказывали, что они какое то время оставались в захваченной Наполеоном  Москве и попались ему на глаза. Тот взял у  матери грудную девочку и подержал ее на  руках некоторое время. В пятидесятые годы слух этот был очень устойчив, и если это так, старушке было за сто сорок.

Годовщины свадеб отмечаются с самого первого года. Прожили один год — отмечай ситцевую свадьбу, десять лет — оловянную, двадцать пять — серебряную, пятьдесят лет – золотую. А как назвать юбилей, который некая венгерская пара провела в браке 150 лет. Было когда-то давно такое сообщение.

Сейчас передо мной лежит выборка из  Интернета о таких людях. Первая строка среди случаев неподтвержденного долголетия просто бросает в оторопь. Вот эта строка:

Ли Циньюнь (1677-1933) прожил 256 лет

Откуда-то же взялся подобный факт. Если это так, то этот Ли ровесник Петра I и много еще существующих людей жили в одно с ним время.

На втором месте Ширали Муслимов, а третья строка особо примечательна. На ней турок Заро Ага (1777-1934). Как можно представить, что этот Заро, родившийся через сто лет после Ли Циньюня (китайца, скорее всего), спустя множество лет станет с ним на одну доску. И уйдут они почти в одно время.

В первобытном обществе, по утверждениям специалистов, средний возраст тогдашних жителей, почти дикарей, составлял около двадцати лет. Обитатели пещер и землянок гибли от нападения хищных животных, природных катастроф, в междуплеменных стычках, еще чего-то подобного, а их более везучие соплеменники едва ли пересекали сорокалетний рубеж.

Далее очень долго рост продолжительности жизни был весьма незначительный. На Руси во времена крепостного права он составлял сорок лет, среди привилегированных слоев населения  лет  на 15-20 побольше. В романе Л. Толстого «Война и мир» есть такой пассаж:

«На постели лежал дряхлый старец 54 лет».  А еще раньше не то у Гоголя, в одном из его произведений или же  у кого-то его коллег-современников, собратьев по перу, ну не помню точно, в начале повести или рассказа становится ясно, что одному из персонажей сорок лет, а ближе к концу про этого героя говорится  «старец заплакал». Я все-таки не думаю, что тогда сорокалетнего человека называли старцем, разумеется, если он не изнурен какой-либо болезнью и изможден. Скорее всего, автор просто забыл, сколько лет он дал своему герою и выразился ,скажем так, неудачно.

В ХХ веке продолжительность жизни возрастает, в странах, лидерах по этому показателю — Японии, Швеции, Австралии она достигает от 76 до 80 лет и продолжает расти. Очень снижают этот показатель погибшие в конфликтах, стихийных бедствиях, авто, авиа и железнодорожных катастрофах. Если б этого не было, а учитывались лишь умершие от болезней, то показатель этот был бы больше еще лет на восемь — десять. Но это сейчас нам кажется мало.

Цивилизация, несмотря на некоторые издержки, намного выше подняла порог долголетия чем племена, остающиеся в дикости. Их мало осталось на планете, живут такие на западе Австралии, кое-где в Африке. В дебрях, там встречающихся, находятся племена пигмеев, которые не умеют добывать огонь. В 2008 году было сообщение, что в дельте Амазонки обнаружили очередное племя, незнакомое с внешним миром. Ясно, что век их недолог.

В наше время центральное и местное телевидение не отказывается от показа людей, перешагнувших век. В каждом районе такие есть. Мы видим, как тяжко изуродовала их старость

Приметы этого даже перечислять неприятно. Как недолго человек бывает красив, силен и молод. Увы, права поговорка «Бабий век сорок лет» Это, конечно, в первую очередь касается внешности. Мужской век на этот счет, ладно, пусть будет пятьдесят. Далее одно только увядание.  А отчаянные попытки некоторых  представительниц прекрасного пола  остановить мгновенье, по сути дела, лишь подчеркивают необратимость проходящего.

На примере людей публичных мы особо четко наблюдаем, как меняется человек. Быстро, увы, очень быстро. У каждого есть любимые певцы, спортсмены, артисты, они у всех на виду

Вечной молодости быть не может, да это и не требуется. У американцев в книге рекордов Гиннеса числятся и такие достижения. Победитель в беге на стометровке среди столетних выбежал из 18 секунд. Бывший спортсмен в возрасте 90 лет в прыжке с шестом преодолел высоту в 3 (три) метра. Нельзя от каждого требовать таких достижений. Хорошо бы, если человек в 100 лет мог пройти несколько километров, посидеть с удочкой на берегу, пособирать грибы в ближнем перелеске, выпить при случае бокал красного вина, покопаться в огороде и на даче. Чтобы он мог читать, смотреть любимые передачи, немного спорить с правнуками. Но чаще одолевают немочи. Люди такого преклонного возраста становятся сиротами, к ним подходит это определение. Нет ни ровесников, ни одноклассников, ни сослуживцев. Уходят соседи, друзья, родственники, даже много моложе. Это налог за долгую жизнь, в таком смысле выразился великий писатель и философ Джонатан Свифт. И мысль об уходе, надо полагать, такие люди встречают бестрепетно.

Когда человек живет долго, долго продолжается лишь одна стадия его жизни – старость.

Детство не может продолжаться до двадцати лет, а юность до сорока. В шестьдесят-семьдесят лет человек уже стар, хотя в этом возрасте в основной массе своей он не так уж дряхл, как это было сто-стопятьдесят лет назад. А про кавказских долгожителей, некоторых других раньше встречались заметки, что в случае кончины такого-то аксакала лет этак в 130, младшему его сыну на тот момент исполнилось лет 20 с небольшим.

Иногда связь поколений удается проследить на достаточно далекое время. Люди среднего возраста успели захватить живого нашего замечательного артиста Юрия Никулина. В своей автобиографической книге «Наполовину всерьез» он вспоминает рассказ своего отца, как тот, будучи маленьким мальчиком, видел, как в церковь под руки вели глубокого старца, участника войны с Наполеоном.

До войны, пожалуй, средняя продолжительность жизни едва ли превышала пятьдесят лет, разве лишь в наиболее продвинутых анклавах. Сейчас же она во многих уже странах приближается к восьмидесяти, а в некоторых даже превысила этот рубеж. Можно предполагать, что если человечество не будет превышать уровень безопасности, существующий сейчас, то через несколько поколений, благодаря успехам медицины и физкультуры,  она вырастет еще на десяток-другой лет, а если человечество объединится и исчезнут угрозы, так отравляющие жизнь в наше время, то могут возникнуть обстоятельства, о которых мы можем прочитать в фантастических романах, и наших, и зарубежных. Человек будущего сможет прожить и две, и три сотни лет, и даже больше, и будет все это время практически силен и здоров. Следить за оптимальной рождаемостью будет  специально  избранный совет планеты, и подойдет время, когда сможет исполниться известное пророчество Циолковского.

Это в недосягаемой для нас дали, но все-таки уже сейчас  для нас пятидесятилетний человек не «дряхлый старец», как написал Лев Толстой в романе «Война и мир», а человек, только в это время по-настоящему вступающий в свою зрелость. Сам Толстой прожил  довольно  долгую для своего  времени  жизнь, и не так уж часто в то время такие встречались.

Неудивительно, что в пожилом и старом возрасте человек становится немощен, более подвержен болезням, слабеет зрение, слух и все остальное. Но он становится неспособен и к творческой деятельности. Много лет я с восхищением  следил за нашими композиторами, сочинивших множество замечательных песен. Это недавно ушедшие Оскар Фельцман, Андрей Эшпай и живущие на данный момент, дай Бог им здоровья еще надолго, Надежда Пахмутова, Раймонд Паулс, Владимир Шаинский. От них ничего нет уже много лет, можно уже считать десятилетия. Заглохли даже более молодые Антонов и Добрынин, другие. Это ни в какой мере не обвинение, а просто горестная констатация факта. Ясно,что это касается не одних только композиторов.

Но теперь, на данный момент, все эти сведения вызывают какое-то подозрение. За последние сорок-пятьдесят лет нет никаких более-менее внятных сообщений о таких долгожителях, проживших хотя бы 120 лет. Имеется единственный случай, о котором здесь упомянуто. Возможно, с установлением повсеместного и всеобъемлющего учета невозможно стало распространять бездоказательные факты. В случае с Ширали Мислимовым существует предположение, что в результате каких-то событий, перемещений, нестабильности в данном месте за Ширали после его кончины стали принимать его сына, а впоследствии внука, похожего племянника или какого-либо другого родственника

Кроме разного рода конфликтов и катастроф, человечество терзают болезни. Возможно, когда нибудь люди справятся с инфарктами и инсультами, одолеют рак и СПИД, другие болезни, тогда средний возраст еще заметно увеличится. Но это будет очень огромной нагрузкой на бюджет. Содержание пенсионеров, пожилых и старых, а так же инвалидов — тяжелая статья для любой экономики. И тут следует остановиться на двух разных моментах.

До решения таких задач нынешнее человечество просто не доросло. Оно может приступить к решению проблем такого рода, когда научатся добывать даровую энергию, разлитую в природе и космосе. Сейчас же добыча энергоресурсов тяжела и дорогостоящая. Будет еще открыто много разных месторождений, на дно океана залезут, но все-равно рано или поздно все эти ресурсы иссякнут, на сколько их хватит, можно только гадать, и лишь тогда ученые вплотную займутся проблемами такого рода.

А предположить, что все люди вдруг станут здоровыми и бессмертными. В сотнях фантастических романов проходит эта тема. Если не остановить рождаемость, наша бедная Земля задохнется на первом столетии. Беспредельность Вселенной нам будет недоступна еще сотни лет и пророчество  Циолковского об освоении  иных  миров и планет оставаться только пророчеством.