Гордей

Работал у нас в то время на заводе один мужичок, назову его и тогда редким именем Гордей. Этот Гордей неплохо разбирался в электротехнике и не так давно по ихней улице провели автономную линию ЛЭП-500. Два-три месяца Гордей любовался из окон своего дома на высокие бетонные столбы-мачты электропередачи, а потом в его голове начала гнездиться мыслишка, как бы мощную силу протекающей рядом энергии использовать в своих целях. Все он делал аккуратно и не торопясь, прорыл неглубокую траншею якобы для отвода весенних паводков, проложил туда нужный кабель. Не представляю, каким способом ему удалось подсоединиться к проводам, возможно, по договоренности он сумел во время установки  или ремонта этой линии поместить кусок кабеля нужной длины внутри бетонного столба. А ведь нужно еще этот кабель сколь можно незаметно подсоединить и к проводам под напряжением, наверно, кто-то из причастных ему помогал.

Обыкновенно в частном доме  на кухне стояла  русская печка, с лежанкой и обширной камерой внутри, кое-где ее называли горнилом, а где творилом, там можно было много чего сделать, испечь, просушить, напарить. Отверстие, куда все нужное подобной обработке ставилось, называлось челом и чело это закрывалось заслонкой.

В большой комнате, горнице, для тепла ставилась круглая печь-голландка. Гордей убрал из голландки всю начинку, оставил только ряд кирпичей, примыкающих изнутри к  жестяной оболочке. В освободившуюся середину поставил вертикально кусок толстой, едва ли не в обхват, асбоцементной трубы, которую обмотал спиралью из нихрома, специальной проволоки не меньше чем полусантиметрового диаметра. Подвел к нему кабель, который  замаскировал так, что нигде и никак обнаружить его не зная, было невозможно. Так же внутри шкафа или сундука он поместил рубильник и начал время от времени включать его, сначала на несколько минут, а потом все дольше.

Через месяц по улице прошли обеспокоенные специалисты, они не могли понять, где происходит незапланированная утечка. Гордей, заметив это, умерил потребление, затем, когда все успокоилось, снова включал рубильник на более длительное время. Наконец, специалисты смирились с небольшой в общем-то утратой и Гордей  пользовался  даровой  энергией, сколько хотел. Проволока раскалялась докрасна, печь излучала обильное тепло и дров требовалось только для готовки на кухне. Впрочем и в печке-голландке всегда были помещены мелкие полешки, которые так же всегда можно было для виду зажечь. На лето, понятное дело, вся эта система отключалась.

Гордей пользовался своим хитрым устройством несколько лет, пока его внимательный сосед постепенно не сообразил, что у Гордея с зимним отоплением не так все просто. Он сопоставлял факты, видел необычайно малый расход дров, суету копошившихся электриков, прикинул кое-что к носу и понял, в чем дело. К тому же он бывал у него по-соседски и даже имел возможность втихаря, дело нескольких секунд, заглянуть в печку-голландку. Соседу  нестерпимо  захотелось иметь у себя точно такое же устройство и он настойчиво, а потом даже требовательно стал приставать к Гордею с этой идеей. Тому это никак не улыбалось, электрики уже притерпелись к постоянной утечке, может, там что-то на массу замыкает, в землю уходит, но если потери удвоятся, то скрыть это будет никак невозможно.

Сосед же ничего не хотел понимать, давай ему такую же штуку и все. Отношения ухудшились до предела, дошло до того, что разъяренный сосед написал на Гордея заявление.

Наказание было такое, насчитали примерную сумму, приплюсовали штраф, для покрытия этого пришлось продать почти новый, не так давно купленный мотоцикл «Урал» с коляской, кроме того, на один год обрезали электропровода, подходящие к дому, и целый год Гордей с семьей жили, как будто вернулись лет на пятнадцать назад, надо думать, перенесли это не так тяжело, как это случилось бы в наше время с каждым из нас.